“ЖИЛ-БЫЛ ХУДОЖНИК ОДИН…”

И звали этого художника Нико Пиросмани.

“…ДОМ ОН ИМЕЛ И ХОЛСТЫ”

На самом деле у Нико и дома то не было. Да и холстов тоже.

Это был художник-самоучка из маленькой грузинской деревни Мирзаани, расположенной в Кахетии. Честный и тихий интеллигент из крестьянской семьи – он мечтал лишь о том, чтобы рисовать. Главным заработком Нико Пиросмани стало создание вывесок для разного рода торговых заведений. Краски и кисти для рисования Пиросмани готовил самостоятельно, поскольку покупать их было непозволительной роскошью.

Денег на холсты и доски также не было у художника, поэтому он брал то, что всегда было под рукой — клеенки со столов. Большая их часть были черными, что во многом определило то, как стала выглядеть живопись Пиросмани. И, невзирая на черный цвет «холста», краски его картин всегда были чистыми и сильными.

“…НО ОН АКТРИСУ ЛЮБИЛ, ТУ, ЧТО ЛЮБИЛА ЦВЕТЫ”

Маргарите де Севр было лет 19-20, когда она приехала в Тифлис на гастроли с театром миниатюр «Бель Вю» Маргарита была не актрисой, а танцовщицей. Исполняла популярный в те времена танец кекуок.

“…ОН ТОГДА ПРОДАЛ СВОЙ ДОМ. ПРОДАЛ КАРТИНЫ И КРОВ. И НА ВСЕ ДЕНЬГИ КУПИЛ ЦЕЛОЕ МОРЕ ЦВЕТОВ.”

Нико увидел танцующую Маргариту в кафе.
В последующие дни он стал распродавать всё свое небольшое имущество. Он продал долю в своей лавочке, свои картины и даже вещи.

“…УТРОМ ТЫ ВСТАНЕШЬ У ОКНА, МОЖЕТ СОШЛА ТЫ С УМА?
КАК ПРОДОЛЖЕНИЕ СНА – ПЛОЩАДЬ ЦВЕТАМИ ПОЛНА.
ПОХОЛОДЕЕТ ДУША, ЧТО ЗА БОГАЧ ЗДЕСЬ ЧУДИТ?
А ПОД ОКНОМ ЧУТЬ ДЫША БЕДНЫЙ ХУДОЖНИК СТОИТ”

Дело было весной и, на самом деле, роз ещё не было. Поэтому Пиросмани купил разные цветы и усыпал пёстрым ковром их на улице перед ее домом. Сирень, акации, анемоны, бегонии, лилии, маки, пионы выгружали охапками прямо на мостовую. Было ли их действительно миллион или меньше, история умалчивает. Но, говорят, в тот день опустели все цветочные лавки Тбилиси.

Да, именно Нико Пиросмани был прототипом для Андрея Вознесенского, который написал песню “Миллион алых роз” для Аллы Пугачевой.

Как известно, история закончилась не очень хорошо.

Увидев такое огромное количество цветов, Маргарита решила, что покорила сердце местного богатея. Привыкшая к вниманию и ухаживаниям совершенно других кавалеров, актриса вовсе и не думала, что по ней тоскует бедный художник. Изможденный и не имеющий ничего за душой Нико ее не интересовал. Маргарита вернулась в Париж. По слухам, сбежала с заезжим военным. А жизнь Нико покатилась под откос.

Отныне он ведет совершенно бродячую жизнь. Зарабатывает на хлеб рисуя вывески для духанов. Выпивает. Вероятно, именно такую жизнь называют асоциальной…

Через 7 лет после встречи с Маргаритой картины Нико Пиросмани попались на глаза художнику и искусствоведу Кириллу Зданевичу. С большим трудом он разыскал автора гениальных картин, выполненных на клеенке.

Зданевич попытался ввести Нико в общество художников – интеллигентов. Но из этого ничего хорошего не вышло. Нико был очень гордый, но нищий и без образования. Посыпались неминуемые насмешки от некоторых “умных” людей. Нико не выдержал и ушел, спрятался в трущобах в Тбилиси. Зданевич все же успел выкурить многие работы художника.

Скончался Нико в возрасте 56-ти лет от голода и тифа. Его нашли в заброшенном подвале и отвезли в больницу, но через полтора дня художник умер, не приходя в сознание.

Огромная слава и признание пришли к Нико посмертно. Его творчество высоко оценил сам Пабло Пикассо. Спустя 63 года после истории с цветами выставка Нико Пиросмани проходила во Франции в Лувре.

80-летняя Маргарита де Севр увидела в своем городе афиши с изображением художника, пославшего ей повозки с цветами. И она пошла на его выставку. Она увидела картину, которая называлась “Актриса Маргарита”. Пожилая женщина попросила работников Лувра сфотографировать ее рядом с картиной.

— Это ведь я! – шептала Маргарита, – но на картине я гораздо моложе.

На следующий день она принесла стопку писем. Хотела передать ее советской делегации. Это были письма от Нико Пиросмани. Оказывается, он писал ей несколько лет. Но представители делегации отказались брать у нее письма. Время было политически неспокойное и за письма, взятые из рук иностранной гражданки, можно было поплатиться свободой в родном СССР. До сих пор об этих письма ничего не известно. Но биографы не теряют надежды на то, что письма когда-нибудь все же найдутся.

Вот такая трогательная и грустная история.

Но хороший художник без трагичной истории – всего лишь Никас Сафронов.